Цитата дня
«Даже я видел, что черная туча подошла к Москве. Но откройте окно, вы, чиновники Росгидромета, чего вы не предупредите, что через 20 минут начнется сильный ливень? Он начался! Разогнать Мосгидромет! Разогнать! Уволить!»

Председатель партии ЛДПР Владимир Жириновский после того, как попал под дождь и сильно промок.

"Лестница": очерки о Новосибирске

24 июля 2015
В рубрике "Выходное чтиво" Atas.info продолжает публиковать очерки известного новосибирского писателя Виталия "Серафима" Сероклинова.

Я хожу по этой лестнице часто, несколько раз в неделю, причем, уже два десятка лет. Тогда, в первой половине девяностых, здание, к которому вела эта лестница, всё еще называли "новым обкомом" — оно и впрямь было новым, с иголочки, а по этой лестнице сновали туда-сюда посетители немногочисленных контор, расположенных в этом здании, просители и те, кто в этой высотке заседал. Автомобили для большинства из них были тогда роскошью, а не средством передвижения, а лестница вела к удобно расположенному выходу метро на станции "Октябрьская", на котором и передвигались тогда большинство депутатов, я видел их там собственными глазами, честное слово!

Я проходил мимо этого здания, спускаясь по быстро обшарпавшейся уже тогда лестнице, и брёл на Главпочтамт, чтобы позвонить будущей благоверной: прогулка мне была нужна для формулирования аргументов в пользу переезда её сюда, чтобы прожить в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас. Время от времени неподалёку от лестницы затевали какие-то стройки и даже разрывали газон рядом, но всё заканчивалось безрезультатно: газон снова высеивали, и по получившемуся склону зимой катались с визгом ребятишки. А ещё тут можно было поздно вечером застать парня и девушку студенческого возраста, которые целовались взахлёб наверху склона, внизу, воткнувшись в сугроб, и даже на ходу, съезжая по обледенелым оттепельным накатанным дорожкам и снова поднимаясь — он на своих двоих, а она — сидя в  надувной "ватрушке", которую он тащил за собой. Девушка никогда не поднималась сама, и я умилялся их отношениям и упорству паренька, пока не увидел, что у девушки вместо ног навязаны какие-то коротенькие кулёчки.

 А ещё тут был фонтан, внизу, как раз под этим склоном и под лестницей, и я спасался там со своей новорожденной дочкой — я всё-таки убедил будущую благоверную насчёт горя и радости — в июньскую жару 2003 года, забравшись под склонившиеся над водой деревья. Когда в очередные выходные фонтан оказался выключенным, я даже не поленился повозмущаться в этой самой высотке неподалёку, чьи службы занимались фонтаном — и выяснилось, что там выступают против включения прохладных струй, так как в выходные депутаты отдыхают, а тратить воду на электорат никто не собирается. 

Тогда мне, кстати, удалось победить бездушие.

Стоянка напротив "нового обкома", а теперь Заксобрания, тоже менялась с годами — поначалу она была небольшая, ведь среди депутатов прошлых созывов было много разночинцев и людей небогатых. У одного из них, точнее, у его партии, лидер которой был известен по кукольному шоу, в котором приказывал всем упасть и отжаться по любому поводу, я даже снимал помещение под магазин. Партийцы драли по-божески, а за своевременно выставленную поллитру во время их заседаний и вовсе скашивали сумму субаренды до символической.

Теперь на стоянке не протолкнуться: самые равные среди равных, с красивыми казёнными и личными номерами, заезжают нынче внутрь, за шлагбаум, а те, кто поплоше — ставят свои громоздкие и недешёвые авто неподалёку, на этой самой стоянке, когда-то бывшей газоном. Асфальт на стоянке при этом время от времени проваливается куда-то в недра бывшей Каменки, специальные службы латают провал, асфальт проваливается снова — и тогда, отчаявшись, дорожные службы вокруг него выставляют трогательную изгородь: мол, видите, не только у вас во дворах разруха, и депутаты страдают вместе с народом, с электоратом!

Ещё через несколько лет, после очередной смены губернатора и появления во главе департамента, управляющего СМИ, седовласого бывшего хозяина радиостанций и прочих заводов-пароходов, который забыл о том, что его подчинённые живут на зарплату, и не оформил должным образом бюджет собственного департамента, в связи с чем 32 районных газеты, литературный журнал, телекомпания, радиостанция и весь штат чиновников остался на несколько месяцев без зарплаты, я водил по этой лестнице, тогда уже основательно раздолбанной и давно не ремонтированной, подросшую дочь: на троллейбус, благодаря седовласому начальнику, у меня денег уже не оставалось, и где-то тут, неподалёку, упала в обморок моя семилетняя Сашка — бутылку воды в киоске мне тоже не на что было взять. В тот же день самый главный начальник заседающих в том самом здании депутатов, которого я знал ещё по прежнему месту работы, где по нему до сих пор вздыхает женский коллектив, получил от меня письмо, вошедшее после в анналы под названием «Хрен без соли» — именно это, сообщал я в письме, мы и доедали в редакции уже который месяц, оставленные без средств к существованию. Надо отдать должное адресату — реакция была мгновенной: долги нам закрыли на следующий же день, трусоватый непосредственный начальник при этом на недоумённый вопрос вышестоящих, кто у нас там такой смелый, лебезливо признался, что "виновный" уже уволен. Не тут-то было, впрочем…

С тех пор прошло уже несколько лет. 

Многих из перечисленных уже поменяли место работы, а то и жительства; кто-то, как бывший губернатор, ходит под настырно затянувшимся следствием и пытается продать свой шикарный дом где-то за городом; кто-то, вроде того же политика-субарендатодателя, пересел на персональное авто и курирует теперь муниципальную промышленность и инновации, инновационно отчитываясь в твиттере об очередном прорыве в подписании соглашений о сотрудничестве со Свазилендом и Буркина-Фасо. Зарплату, с тех времён оставшуюся прежней, всё более нищенской, при новом начальстве тоже задерживали и тоже решили проблему за один день, стоило только запахнуть жареным.

Седовласый бывший хозяин радиостанций, заводов и пароходов, недолго возглавлявший департамент, кажется, нынче оппозиционер, и когда он появляется на тусовках, я стараюсь на него не смотреть — сразу вспоминаю о том, как упала в обморок моя Сашка, и креплюсь, чтобы не высказать ему чего-то простое и доходчивое. Трусоватый начальник, "уволивший" меня за хрен без соли, лишь бы потрафить вышестоящим, теперь уже не начальник, после потери руководящего кресла оказавшийся пустым местом. Главный депутат, когда-то пришедший на помощь целому департаменту, в новом созыве, говорят, уже не будет главным. Может, он вернётся на прежнее место, там до сих пор о нём вспоминают с ностальгией.

Деревья у фонтана вырубили под корень. Наверное, они мешали чему-то важному — например, следить за поведением электората, который, впрочем, теперь уже не прогуливается у прохлады струй, да и струи эти запускаются не так уж и часто — видимо, некому больше отстаивать права, а мне и вовсе лень — моя Сашка выросла и гуляет теперь в других местах, тут ей слишком скучно: голая плитка, недавно, кстати, переложенная (вдруг кто-нибудь из народных избранников запнулся бы на старой и выщербленной и получил бы травму, несовместимую с представлением народа в Заксобрании), высохший фонтан и машины разной степени крутости; да ещё и тут теперь не позволяют кататься на роликах и велосипедах — для этого у электората есть специальные места, тут вам не здесь.

Та парочка, заботливый мальчик и безногая девочка, уехали в Краснодар, поженились и даже родили девочку. Сейчас она, наверное,  как раз в таком возрасте, когда можно кататься на «ватрушках» по снегу, но какой в этом Краснодаре снег, так, смех один — потому, говорит мама того самого мальчика, мы с ней частенько встречаемся в местом магазинчике, она ждёт внучку зимой — последние зимы у нас многоснежные, столько снега не удаётся убрать даже с помощью инновационных методов нового мэра.

Лестница, которая вела к станции метро "Октябрьской" ныне совсем обветшала — ведь её не ремонтировали ещё с тех пор, когда трава была зеленее, девушки моложе, когда тут были деревья и не было такой вместительной стоянки для машин. Зимой лестницу совсем не чистят, а летом на ней можно сломать ноги об торчащие прутья арматуры и выщербленный бетон — депутаты тут не ходят, а для электората у них есть отмазка, что коммунальным службам в здании Закособрания данная лестница не принадлежит.

Впрочем, электорат протаптывает тропинки сам, обходит выщебленности и торчащую арматуру и ждёт, что с новым созывом всё в его жизни переменится и станет лучше.

Даже эта лестница.

Array
(
)

Оставить комментарий