Цитата дня
«…А вот что касается сроков проведения данного пикета, то, уже как секретарь (новосибирского обкома КПРФ) могу сказать, что эти вопросы вы можете направить господину президенту Трампу».

Мэр Новосибирска Анатолий Локоть о том, почему дата митинга новосибирских коммунистов в поддержку Северной Кореи совпала с датой акции Навального в Новосибирске.

Пятничное чтиво: поэзия районного масштаба

7 августа 2015
Мы продолжаем публиковать очерки известного новосибирского журналиста Владимира Кузменкина о жизни провинциальных городков.

Городок невелик -- типичный  райцентр, где на месте взорванного храма стоит памятник выдающемуся деятелю, который здесь вроде бы бывал когда-то в смутную  революционную пору. Парки заросли, превратившись в озелененные по какому-то странному плану пустыри, карусели заржавели... Унылые, безликие новостройки душат "исторический центр", где еще сохранились здания начала века, которые одни радуют глаз. Все, как везде, и газета тоже есть - со смешным названием. С нее все и началось: однажды я открыл сие издание и прочел гениальное четверостишие, имя автора которого, к сожалению, запамятовал. А звучало оно так:

Грачи прилетели

И ждут — не дождутся,

Когда же в земле

Червячки заведутся.

Прочитав этот шедевр, я решил поближе познакомиться с творчеством местных пиитов, так смело и свежо повествующих о приходе весны. В районной библиотеке пролистал подшивку, а потом зашел в книжный магазин. И удача — среди заморских детективов и женских романов скромно спрятались две книжицы в бесцветных обложках: это были сборники стихов!

Любая книжка начинается с предисловия, как правило, неинтересного и глупого. "Под пером мастера рождаются...", "извечная борьба добра и зла...", "с потрясающей глубиной" и т. д. и т. п. Но здесь - другой случай: "По себе знаю, какую радость приносит  автору публикация его стихотворений в районной газете. Но еще большую радость испытывает он, если его произведение появится в областной газете и, тем более, в коллективном сборнике". Так что, если судить в соответствии с вышеизложенным, в сборнике представлены произведения, которые сейчас npинято называть "Лучшее".

Авторов много — я насчитал осьмнадцать душ, среди них — четыре представительницы то ли слабого, то ли прекрасного пола. Кто-то из мудрых сказал, что поэзия — это, в некотором смысле, болезнь. Правда, одни по-настоящему болеют, другие прикидываются. Так или иначе, но в этом райцентре  подвержены ей оказались: корреспондентки местной  газеты (что совершенно естественно), слесарь спиртзавода, два инженера, киномеханик, электрик, художник (тоже понятно), бухгалтер и преподаватель истории, который "публиковал стихи в десятках районных газет"…     

О чем пишут? О жизни, конечно, о любви (как правило, неразделенной) и почему-то о борьбе за мир. Ну, и в силу географического положения городка, о сельском раздолье. Есть, правда, один авангардист, выбивающийся из стройных рядов мастеров поэтического жанра, но о нем разговор будет отдельный.

Добросовестно изучив всю антологию, прихожу к грустному выводу: поэт от Бога не обнаружен. Вообще, все просто, как сама жизнь. Рифмы все такие тихие, спокойные, мысли тоже: "Хранят свои тайны курганы», ну, а над полями, естественно, летят журавли. Частенько мелькают то тут, то там стаи лебедей. Вывод такой: "Я люблю свою сторонку, Лучших мне наград не надо!" А вот кое-что о деталях:

Как забыть ресниц твоих игру...

Сжаты крепко твои ладони в двухпудовые кулаки...

В облаках пыльцою легкой

Тень моя плывёт к тебе...

Отметелили метели...

Небо России ласкают березы...

Один автор почти удивил: "Встречам рад был как Персей...", но расшифровывать свою мысль не стал-- так и не ясно, кому радовался? Медузе-Горгоне, что ли?

Лирический герой явно монологичен; исключений на две книжки всего два и есть. Один поэт прикинулся зарастающим озером, печалящимся изрядно: "Уж много лет не знаю я, Кто б из меня хотел напиться». А другой обращается к миру от лица женщины: «Твой приход, что Мамаев набег", — видимо, имея в виду себя, любимого. Впрочем, наш лирический герой может быть и достаточно крут: "Я не признаю совсем законов, Я совсем не соблюдаю правил".

Не нравится ему то, что творится в мире, и он уповает на Всевышнего: "Боже, спаси, сохрани этих погрязнувших в мрази". Особенно важна в этом смысле борьба за мир, потому что:

Для людей планеты

Надо б тишины,

Чтоб на белом свете

Не было войны.

А бухгалтер так прямо и пишет: "Видя зло, не проходите мимо, надо нам весь этот мир сберечь".

Но тяжело бороться за мир, "когда пусто брюхо и  месяц не мылся". Это уже упомянутый  авангардист о жизни повествует. Но, как бы  ему тяжело ни приходилось, он себе цену знает: "Пушкин-то  вовсе не был великим, Лермонтов, знаете, тоже не  Бог". И знает, как слово наше отзовется, потому гневно бросает он в мир строки: "Когда набьют кичливые жлобы  Свои мешки тяжелою монетой"... Потом эти жлобы еще дальше идут в своих гнусностях: "Устанут и от водки, от  икры, Насытятся девичьими  телами"...

А поэт тут как тут: "Вот тут-то я восстану над жлобами  И с упоеньем крикну: "Ха-ха-ха!"

Но проблема все же не в  жлобах — требуют разрешения проклятые «вечные вопросы». И здесь нет единства  в кругу поэтов районного центра. Слесарь, к примеру, твердо знает, что

Ведь на небе больше нету рая.

Космонавты там давно  летают,

Да еще метеоритов стая...

И с ним многие согласны. Например, корреспондентка так и пишет: "Бога нет. Видно, зря помолилась..." Но смутные сомнения закрадываются в ее душу. Неясные томления будят вдруг острый интерес, так же как пиджак Антона Семеновича Шпака пробуждал любознательность «и. о. царя» Ивана Васильевича Бунши. Отсюда понятна просьба поэтессы:

Положите меня в могилу,

Чтоб не мучиться, не страдать...

Положите меня неглубоко,

Чтобы выйти могла бы душа.      

О том же самом сказал еще один местный поэт: "Жизнь – путь, а конечная – в морге…" Так что, классическая тема "как умру -- похороните" получила здесь всестороннее развитие.

Но не все так мрачно, ведь в мире есть любовь! И вот слесарь уже режет правду-матку: "Не таи неверность и обиду За порыв, что к женщинам влечет", и мечтательно добавляет:

Уведи меня в поле,

Я тебе не чужой,

Уведи, где раздолье,

Где б ты стала женой.

И, знаете, уводил-таки! И не один раз, потому как в другом стихотворении констатирует: "Своих девчонок мы встречали И шли в рассвет за горизонт". Вообще, часто поэты куда-то отводят возлюбленных, и все подальше от дома. Например: "Я тебя женой не по закону Уводил за темную черту". Ну, это и понятно, ведь в душе бродят такие сильные чувства: "Бродит хмель в душе -- все до лампочки от объятий – ласк моей лапушки".  А где любовь -- там и счастье. Инженер так об этом пишет:

Вот глухаря предсвадебная песнь –

Ах, сколько в ней любовной страсти!

И, видимо, таким оно и есть

И наше человеческое счастье.

Не все это, однако, понимают. И тот же автор так размышляет на тему «Кто виноват?»:

Есть люди-зайцы, есть люди-овцы,

От них, случается, придет беда.

Например, проезжающая мимо машина может обрызгать. Что потом случится – знаете? "И целый день седой старик от грязи оттирался…"

Мораль же сей басни такова: жизнь «и нас порой обдает из самой грязной ямы". Тема людских взаимоотношений незаметно перерастает в большую и сложную тему отношений "человек – город".

Скажем, киномеханик просто счастлив:

Молодеет мой город сибирский,

Вырастают дома к небесам.

Город славный и сердцу так близкий,

Где на каждом шагу чудеса.

По аллеям и паркам зеленым,

Где дорожки прямые в саду,

С песней звонкой, с задором веселым

Нынче наши студенты идут.

Но с этим многие не согласны. Тот же инженер прямо пишет о том, что

Пороки растлевают молодежь,

И горько, горько говорить об этом.

И авангардист противоречит киномеханику: "А встречные рожи такие дикие, как наша матушка Сибирь". Насчет же чудес и звонких песен всю правду выложила корреспондентка, которая размышляла про мелодичную смерть. Ей город предстает таким:

Грязные улицы, сырость и лужи,

Навоз, печная зола…

Пьяные, еле ступая ногами,

В лужах мужчины бредут.

Падают в грязь,

Поднимаясь, ругают

Мать твою, дальше идут.

Вот еще: "Женщины тащат мужей непослушных, слышен воинственный мат".

Или "прут мужики, ковыляя и падая, Пьяные, как и вчера".

Какие уж тут чудеса рядом с "воинственным матом"?! Поэтому, хочется на природу. В лес по грибы: "Я их в корзину покладу, как гроздья винограда»; или в деревню: "Заиграет гармонь трали-вали, это голос деревни родной".

Вот еще один рецепт:

Народ судачит о грачах,

Теплом весны разбужен.

Эх, пробежать бы в кирзачах

По грязным скользким лужам!

А сам автор-составитель уважает рыбалку:

Я смотрю на поплавок –

Как же тут иначе?

Вот стремительный рывок –

И уже удача.

Продолжать можно бесконечно, но стоит ли… Филологи говорят, что обязательно нужно искать "отпечаток свежего и задорного поэтического гения, уверенно разбивающего пошлые языковые законы обыденности". Искал. Но, видимо, не в том районном центре…

 

                         

 

Array
(
    [1355] => Array
        (
            [item] => 0
            [values] => Array
                (
                )

        )

)
  1. Людмила

    Предлагаю автору полистать Кочковскую районную газету "Степные зори" - образец безграмотности и примитивизма.Очень интересный объект для творческого анализа.

Оставить комментарий